«Неэффективные банки начнут терять позиции»

26.11.2019

«Неэффективные банки начнут терять позиции»
В начале ноября ИД «Коммерсантъ» и Райффайзенбанк провели совместную конференцию «Будущее уже здесь», посвященную цифровизации банкинга и бизнеса. Представители обеих сфер раскрыли ключевые тренды и узкие места, дали понять, где мы сейчас, и куда нам следует двигаться на пути к цифровому финансовому миру.

Последние несколько лет банковский сектор в России переживает цифровой бум: внедряется электронный документооборот, расширяются возможности интернет-банков. Участники рынка уже отмечают кратный рост перешедших из офлайна в онлайн операций и переход пользователей от веб-версий на мобильные банковские приложения. Дальнейшее развитие банковского бизнеса ещё сильнее будет связано с цифровизацией, полагают участники рынка. По их мнению, ее основными направлениями станут технологии на основе Единой системы приема платежей и биометрии данных. При этом перечень услуг, предлагаемых клиентам, будет только расширяться за счет нефинансового спектра услуг. Эксперты рынка не исключают, что банки будут все больше уходить в виртуализацию, включать в свою деятельность широкий круг как финансовых, так и не финансовых операций, перерастая в «финансово-сервисные супермаркеты». Не исключают также «срастание» банков с властными структурами (например, госуслуги, пенсионный фонд, система соцстрахования и медицина) для сокращения издержек при передаче данных и максимизации доходов.

Чтобы яснее понять цифровое будущее финансового сектора, ИД «Коммерсантъ» и Райффайзенбанк провели 7 ноября в Екатеринбурге совместную конференцию.

Настоящее и будущее финансовых технологий


Цифровые технологии в банковской сфере в ближайшее время будут одним из драйверов развития финансовой сферы в целом, отметил глава Уральского ГУ Банка России Рустэм Марданов, открывая мероприятие. Поэтому, сообщил он, регулятор видит своей миссией создание цифровой инфраструктуры, которая бы позволила участникам рынка — банкам и кредитным финансовым организациям — предоставлять соответствующие услуги в цифровой форме с относительно небольшими издержками. «Это достаточно дорогие технологии, и если это делает какой-то участник или участники рынка, то это может быть не так быстро и достаточно дорого для каждого из них»,— полагает господин Марданов. Поэтому ЦБ уже работает над рядом составляющих такой экосистемы. Помимо уже известных системы быстрых платежей (СБП) и биометрической идентификации, он отметил создание финансового маркетплейса базовых финансовых услуг — «рыночной площадки, на которой любой участник рынка мог бы предоставлять услуги, и любой потребитель мог бы ими воспользоваться». Ещё один элемент — единый электронный идентификатор клиента, который будет использоваться для систем по оказанию услуг. Реализуется идентификатор на базе блокчейн-технологии.

По словам гендиректора компании Penenza Дмитрия Пангина, большая часть усилий Центробанка нацелена на изменение рынка для физлиц, в то время как на рынке финтеха растёт доверие к технологиям и матмоделям с точки зрения управления финансами: через профильные платформы люди решают, инвестировать ли в то или иное предприятие, на основе рекомендаций робоэдвайзинговых систем. «По данным на июнь 2019 года, под управлением таких систем было $440 млрд. Ожидается, что за три года этот объём вырастет до $2,5 трлн»,— сообщил он.

Председатель совета директоров ГК «Аэроклуб» Денис Матюхин отметил, что многие цифровые решения уже реализованы в тревел-индустрии, в частности — в «Аэроклубе», благодаря отсутствию зарегулированности со стороны государства. «Роботизация, автоматизация и искусственный интеллект — это та история, которая позволяет нам быстрее зарабатывать деньги»,— заявил он. Компания уже применяет анализ Big Data внутри себя и намерена монетизировать его на b2b-рынке. Кроме того, по словам господина Матюхина, в планах — внедрить искусственный интеллект, например, для формирования выборки вариантов вылетов для того или иного клиента.

Однако, говоря об искусственном интеллекте, роботизации процессов с использованием алгоритмов RPA и замене рутинных операций на эти алгоритмы, необходимо считать эффективность таких решений, полагает исполнительный директор по организации корпоративных расчетных продуктов Райффайзенбанка Наталья Москаленко. «Любая технология, помимо того, что требует бюджета, еще и требует опыта и специалистов внутри компании для реализации и интеграции этих решений в свои внутренние процессы»,— отмечает она. В качестве примера она привела роботов, применявшихся в одном из банков для открытия счетов. «Но есть нюансы: так, сложные алгоритмы с большим количеством разветвлений тяжелее поддаются роботизации, в отличие от рутинных операций. Второе, каждый робот стоит денег — 250 тыс. руб. одна лицензия. На поддержание роботов тоже требуется специалист, который будет сопровождать IT-платформу Blue Prism, на которой пишутся роботы, и следить за их работоспособностью»,— перечисляет она. Звучит гораздо красивее, чем выглядит в реальности, отметила госпожа Москаленко.

Глава совета директоров Naumen Александр Давыдов подытожил, что двигатель цифровой трансформации — выгода. «Наши проекты окупаются меньше чем за год, раньше это были 4-5 лет. Меньше одного года окупаемость – это более 100% годовых»,— отметил он. По словам господина Давыдова, происходит это за счёт проникновения новых технологий и отсутствия ограничения в инвестициях. Немаловажное место в цифровой трансформации занимает трансформация рабочих мест, уверен он. Господин Давыдов уточнил, что в автоматизации можно выделить три уровня: учетный, логистический и уровень самих операций. «Сейчас автоматизация на третьем уровне и рост у нее по оценкам 2015 года около 120% в год. У нас 270 млн руб. на искусственном интеллекте за год было сделано, это доля еще не существенная, но быстро вырастает»,— заверил эксперт.

Тренд подтверждает существующая трансформация рынка, в частности, финансового. Начальник отдела продаж на рынках капитала Корпоративным клиентам Илья Дулин рассказал об изменении модели работы с валютными контрактами. По его словам, ранее сотрудники, отвечающие за валютные контракты, сидели за шестью мониторами, на каждом из которых было множество графиков. «Сейчас в нашем отделе большая часть сотрудников — люди с техническим образованием, которые занимаются big data, которые пишут код, которые делают системы»,— отметил он. Благодаря этому изменились и клиентские инструменты — с телефона на платформу для заключения сделок.

Узкие места

Впрочем, переход на цифру идет не такими темпами, какими хотелось бы участникам рынка. Так, по словам гендиректора компании Райффайзен-Лизинг Александра Бобылева, сейчас в России доля проникновения электронного документооборота (ЭДО) не превышает 30-32%, а в УрФО составляет порядка 12%. Он полагает, что виной тому мифы предпринимателей относительно этого формата, которые касаются его высокой стоимости, низкой надежности и недоверия к операторам ЭДО в целом. «Именно электронный архив обеспечивает централизованное, структурированное и систематизированное хранение документов. Электронные документы легко создавать, редактировать, распространять и пересылать, и, конечно, легче искать необходимую информацию. В коммерческой деятельности электронные документы при грамотном их использовании позволяют в разы ускорить принятие решений и повысить их качество. Переход на ЭДО позволяет сократить время на обработку и пересылку документов до 80%, скорость одной операции может составлять 7 сек.»,— привёл аргументы господин Бобылев.

При этом необходимо избегать «лоскутной цифровизации» документооборота, отметила руководитель проектного офиса компании «СКБ Контур» Ольга Смирнова: «Когда всё в электронном виде по инстанциям прошло, а на выходе всё равно распечатывают бумажку и секретарь гордо несёт её генеральному директору на подпись, а потом подписанная бумажка снова сканируется и скан заносится в систему». По ее словам, такие случаи составляют 80% ее практики. Другая проблема цифровизации, по ее словам, отсутствие законодательной регламентации электронного документооборота — формата и образцов электронных документов как для обмена между бизнесом, так и с государством. «Все провайдеры электронного документооборота на основании своих лучших догадок и прочтения существующих разрозненных законодательных актов, придумывают форматы электронных документов, которые они автоматизируют. Но от провайдера к провайдеру они рознятся, и высок риск того, когда года через два-три мы попытаемся всё это унифицировать в одну бесшовную систему, у нас это лоскутное одеяло начнёт ползти и нам придётся очень много переделывать»,— не исключила госпожа Смирнова.

Другая проблема цифровых решений для бизнеса — рост себестоимости эквайринга. По данным руководителя направления электронной коммерции Райффайзенбанка Георгия Коннова, с 2018 года он составил примерно +0,2%, за последние 12 календарных месяцев — 0,14%. Основная часть себестоимости — вознаграждение банку плательщика — кэшбек. «Дальше есть расходы вознаграждения платёжной системы, вознаграждения на инфраструктуру, и маленький кусочек — наценка. Если вам кажется, что банк зарабатывает на эквайринге, то для большинства банков это не так»,— пояснил господин Коннов. Это может привести к репрайсингу — повышению тарифов для пользователей, полагает он. Альтернативой может стать система быстрых платежей (СБП), в рамках которой в этом году стартует приём платежей в адрес юрлиц. Георгий Коннов отмечает, что плюсом этой системы будет ограничение роста себестоимости. Оплата производится путём сканирования QR-кода. Но, например, для классического ритейла, «есть большой вопрос», полагает эксперт. «Потому что себестоимость похожая, но мотивация, почему люди должны начать оплачивать с СБП, теперь на партнёрах. Банки не могут выдавать кэшбек, не могут мотивировать дополнительными сервисами»,— поясняет он.

По мнению старшего директора по цифровым решениям VISA в России Алексея Денисова, введение СБП — мировой тренд, который может серьезно изменить платежный ландшафт в России. Однако так или иначе, считает он, нам необходимо озаботиться стандартизацией электронной коммерции. «Существует очень много платёжных инструментов, опыт взаимодействия тоже разный. Если вы платите через смартфон с помощью Apple Pay или Google Pay, он кажется просто превосходным. Но где-то он не такой отличный. Кроме стандартных платежных систем, есть много кошельковых. При онлайн-оплате вам чаще всего нужно ввести 16 цифр карты, плюс реквизиты, имя. Если бы то же самое происходило в физическом мире, вы бы воспринимали удобство пользования таким инструментом с большим скепсисом»,— приводит пример господин Денисов. По его мнению, необходима стандартизация — в описании клиента, верификации плательщика, общего процесса взаимодействия с пользователем.

Будущее

Помимо развития СБП, электронного документооборота, Big Data и искусственного интеллекта, участники конференции отметили тренд на open banking. В 2015-м году Евросоюз принял вторую платёжную директиву, в соответствии с которой каждый банк в Евросоюзе обязан предоставлять внешним финтех-организациям свой интерфейс. «Это даёт им возможность управлять счетами физических и юридических лиц при условии, что те дали разрешение,— пояснил Дмитрий Пангин.— Каждый банк становится открытым с точки зрения подключения этих финтех-компаний. Банки становятся хранилищем денег, а сервисы начинают вырастать вокруг банков». В России , по его словам, пошли с другой стороны — сделать свой маркетплейс, к которому могут подключаться и банки, и финтех-компании.

По словам Алексея Денисова, в дорожной карте Центробанка учтено внедрение принципов open banking в России. «Возможно, не так быстро как хотелось бы, но лучше подойти к этому с осторожностью. Потому что если разобрать наши банки на составные части, ещё неизвестно, что получится, с точки зрения регулятора»,— предположил господин Денисов.

По прогнозам Александра Давыдова, цифровая трансформация также повлечёт и дальнейшую трансформацию рабочих мест. «В 2016 году были трансформированы примерно 400 тыс. рабочих мест. Пик придется на 2026-2030 годы. При сохранении темпов в 25% в год у них будет трансформировано около 4-5 млн рабочих мест в год. Это быстро растущий процент. Из этого можно ожидать, что в 2026-2030 годы возникнет максимальная потребность в IT-шниках, а потом она начнет падать»,— рассуждает он. В Свердловской области, по его подсчетам, к тому моменту трансформируется порядка 120 тыс. рабочих мест, минимум половина из которых — в Екатеринбурге. «Надо понимать, что будет происходить огромное социальное напряжение. Надо к этому тоже как-то готовиться»,— отметил господин Давыдов.

Источник: Коммерсантъ

Декабрь 2019
ПнВтСрЧтПтСубВс
25
26
27
28
29
30
01
02
03
04
05
06
07
08
09
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
01
02
03
04
05
выбрать даты публикаций